Смешение французского с нижегородским высмеивал ещё Грибоедов в своём «Горе от ума». Пушкин, с другой стороны, в «Евгении Онегине» поддевал русофилов:

 

Но панталоны, фрак, жилет,

Всех этих слов на русском нет;

А вижу я, винюсь пред вами,

Что уж и так мой бедный слог

Пестреть гораздо б меньше мог

Иноплеменными словами

 

В эмигрантской среде вопрос заимствований иностранных слов в родную речь и их адаптации стоит особенно остро. Ещё до эмиграции, работая в фирме, где «рабочим» языком был английский, я периодически сталкивалась со всякими нелепостями типа отклирить (проверить, от clear), сейлзы (выручка – sales), косты (расходы – costs), заобтейнить (получить) и пр. – каждый раз мне вспоминалась цитата из «Формулы любви» – «они образованность свою хотят показать, вот и говорят о непонятном». Уж что бы тогда, казалось, ожидать от эмигрантов, оторванных от своей родной речи и погружённых в повседневной жизни и в работе в англоязычную среду?

 

Тем не менее, как мне кажется, если человек продолжает использовать русский язык при письменном или устном общении, переходить на «рунглиш» – признак неуважения к собеседникам – его использование подпадает под принцип «пипл схавает», столь распространённый на бывшей 1/6 части света. То есть, зачем прилагать усилие и говорить правильно, если «и так всё понятно».

 

Как часто мы возмущаемся, когда кто-то делает что-то для нас в полсилы – будь то продавцы в магазине или строители забора – нас раздражает, когда кто-то относится к своей работе с прохладцей и делает что-то спустя рукава. Используя англицизмы в своей речи мы уподобляемся таким людям в глазах своей аудитории.

 

Я не являюсь ни в коем случае представительницей русофилов – не считаю нужным и имеющим смысл давать русские имена чуждым языку явлениям. Например, я использую слова «дэк», «сайт» (для палаток), «кемпинг» и не настаиваю на «открытая пристройка к дому» или «палаточный лагерь». Автомобиль – тоже нерусское слово – но «самоходная повозка» кроме смеха ничего не вызывает. Иногда же объяснить понятие присущее только канадской жизни гораздо проще русифицированным английским словом, нежели неуклюжим переводом, хороший тому пример слово «волонтир».

 

Поэтому и неудовольствие некоторых людей по поводу использования заимствований из английского языка я разделяю далеко не всегда.

 

В языке, как, впрочем, и во всём, следует исходить из здравого смысла и чувства меры, и не устраивать «охоты на ведьм». Стараться не засорять свою речь чрезмерными заимствованиями нужно, но также стоит быть терпимее к окружающим – наверняка, моё представление о, скажем, строении земной коры вызовет здоровый смех у любого геолога, но это не повод для геологов считать себя сверхчеловеками лишь на основе обладания каким-то набором знаний. Так и защитникам русского стоит, может быть, более снисходительными к тем, кто, стараясь говорить на русском, тем не менее, нет-нет да использует неуместный англицизм.

 

Анастасия Шевченко