Помните, когда американский космический корабль «Викинг» подлетел к Марсу и сделал удивительные снимки его поверхности? Была среди этих фотографий одна, где четко просматривалось лицо сфинкса. Женское лицо. Это очень взволновало тогда всё человечество, дискуссии не утихают и сегодня.

 

Пессимисты считают, что это просто игра света и тени на неровной поверхности планеты. Оптимисты склонны считать, что это действительно голова сфинкса. Они даже разглядели слезу на щеке и одиннадцать пирамид рядом, дорогу и круглую площадку.

 

Я — оптимист. Мне очень хочется верить, что разумная жизнь, как и жизнь вообще, — не уникальное явление в космосе.

 

В конце прошлого года в «Родительском клубе» прошла лекция «В погоне за микробами». Читала её Людмила Герасименко, доктор биологических наук, академик РАЕН, она работала в межинститутской (на базе Института микробиологии РАН им. С.Н. Виноградского и Палеонтологического института им. А.А. Борисяка РАН) лаборатории земных и внеземных объектов и бактериальной палеонтологии. Людмила Герасименко рассказала нам об удивительной науке – бактериальной палеонтологии. Эта наука очень молода, она возникла на стыке микробиологии, палеонтологии и геологии и изучает древнейшие ископаемые организмы.

 

Причём здесь космические полёты и марсианские сфинксы, спросите вы? Оказывается, очень даже причём!

 

Людмила Герасименко всю жизнь занималась изучением сине-зеленых водорослей (цианобактерий). В погоне за микробами она исколесила всю страну. Где только не побывала: это и гиперсолёные озера Керченского полуострова, Бакальской косы,  пересыхающие лагуны Сиваша (Крым), содовые озера Бурятии, гидротермальные источники вулканов  Камчатки,  Курильских  островов.

 

Чем же так интересны для ученых сине-зеленые водоросли?

 

Даже учёные не могут точно сказать, как давно на нашей планете появились микробы и бактерии. Предполагалось, конечно, что они стали самыми первыми живыми организмами. Но доказательств не было. И вот относительно недавно на Земле обнаружили окаменелые породы, в которых сохранились следы цианобактерий (сине-зеленых водорослей).  Очевидно, микроорганизмы сохранились из-за того, что процесс окаменения шёл особенно быстро (всего  несколько часов), организмы не успевали  разлагаться и оставались породе в виде кремниевых структур.

 

Когда ископаемые микробы поместили под световой микроскоп, оказалось, что они очень похожи на современные. С тех самых пор — около двух миллиардов лет назад — цианобактерии практически не изменились! Они пережили большие и маленькие планетарные катастрофы и выжили, несмотря на то, что животный мир на Земле не раз видоизменялся.

 

Возможно, эти ископаемые микроорганизмы около миллиарда лет назад и дали начало развитию животного мира на Земле.

 

Методами бактериальной палеонтологии исследовались не только земные ископаемые породы, но и метеоритные образцы, в изобилии имеющиеся в российском Комитете по метеоритам. Исследования были тонкие — образцы весили несколько сот миллиграммов, самый большой — 1 грамм. Размер — с половинку детского ноготка. И подходят для науки не все метеориты — только углистые.

 

В результате в метеоритных породах были обнаружены ископаемые микроорганизмы и простейшие грибы, схожие, что чрезвычайно важно, с земными формами. Методы радиоизотопного анализа показали, что возраст метеоритов, в которых содержатся микроорганизмы, составляет 4-6 миллиардов лет. Химический анализ  исключает возможность того, что микроорганизмы заползли в метеорит уже на Земле — у всех бактерий исключительно космическое происхождение.

 

Вот, вы видите, как мы уже вплотную приблизились к марсианским сфинксам.

 

Ученые — бактериальные палеонтологи — считают, что жизнь на Земле не уникальна. Она давно существует во Вселенной, а на нашу планету попала с метеоритами и осколками соседних планет. Может, жизнь существовала на других планетах Солнечной системы. А может, и сейчас существует.

 

И кто знает, очень может быть, что бактериальная палеонтология первая докажет миру о существовании жизни на соседней планете, опережая космонавтов, астронавтов и астрономов.

 

Если смотреть на марсианский снимок «Викинга» не с определенного ракурса, гадая о свете и тени, а с точки зрения бактериальной палеонтологии, то почему бы марсианскому сфинксу не быть похожим на нашего. Точнее, наоборот. Почему наш земной сфинкс должен сильно отличаться от инопланетного, если так похожи исходные материалы?

Ольга Костина