Продолжение. Начало в №87

Мы также обсудили литератора Маргарет Лоуренс (Margaret Laurence), которая была близкой подругой Ала. На момент её смерти в 1987 году в новостях сообщили, что она умерла от рака лёгких. Десять лет спустя Джеймс Кинг в своей биографии «Жизнь Маргарет Лоуренс» обнародовал, что на самом деле, она совершила самоубийство, использовав информацию Общества Болиголов (Hemlock Society) – американской организации, которая поддерживает право на смерть. Кинг также сообщил, что некоторые друзья Лоуренс были против обнародования причины её смерти. Судя по всему, они считали, что самоубийство – признак постыдной слабости.

К середине 1999 года, по мере того как здоровье Ала ухудшалось, а его энергия убывала, его сообщения друзьям стали короче и наполненными горечью, а также осознанием того, что ему оставалось жить считанные дни. Он писал своей подруге Маргарет Атвуд: «21 июня меня госпитализируют, операция назначена на следующий день. Я надеюсь и ожидаю, что переживу её, но это неизвестно. Неизвестная территория. На протяжении долгого времени я очень тебя уважал. Так что, если я не переживу операцию, «как ожидается», твоё прибытие на тот свет будет сопровождаться барабанной дробью и игрой на флейте, а также плакатами «Добро пожаловать!». С любовью, Ал.»

Когда я снова увидел Ала в начале 2000 года, его состояние было гораздо хуже. «Я не могу сильно настаивать на своей смерти из-за того, что моя жена против», – пишет Ал в своём письме. «Каждый день – агония. Я сыт по горло этими страданиями!» – Ал сказал мне при встрече. В тот год, уступив уговорам Юрит, он попробовал лечение витаминами и другие виды лечения с изменениями диеты, в которые он сам не верил. После того, как все его попытки провалились, он принял решение окончить свою жизнь. Юрит, казалось, согласилась.

К моменту, когда Ал вышел со мной на связь, я провёл годы, исследуя вопрос, как окончить жизнь человека быстро, безболезненно и в духовно удовлетворительной манере. Я работал с инженерами, врачами и активистами движения за право на смерть – такими, как Дерек Хамфри, – чтобы разработать подобные методы – мы называли свою организацию «NuTech». Вместе с покойным Гордоном Смитом, главой компании по производству оборудования для подводного плавания из Порт Муди, я разработал метод с использованием гелия. Метод состоял в надевании на голову человека «мешка для ухода», затягивании шнура по периметру мешка и наполнении мешка инертным газом. Когда Ал спросил меня, каким методом я бы воспользовался, я сказал, что начал бы с бокала его любимого вина с примесью рогипнола, сильного бензодиазепина, который примерно в 10 раз сильнее валиума. Это лекарство без вкуса и цвета, которое действует очень быстро. Помимо своих гипнотических и снотворных свойств, оно также быстро снижает чувство тревоги. Это идеальное лекарство для ассистированного самоубийства.

В Европе рогипнол – широко распространённое успокоительное по рецепту. В США и Канаде его внесли в чёрные списки как «лекарство для изнасилований». Оно запрещено в США и Канаде, законом разрешено иметь небольшое количество этого препарата, приобретённого за рубежом по рецепту иностранного врача. У меня был большой запас рогипнола, который я приобрёл при помощи знакомого активиста за право на смерть во Франции. Поскольку я уже нарушал закон, ассистируя самоубийству, мне казалось, что владение запрещённым медицинским препаратом для обеспечения более приятного ухода, не было большим риском.

Приняв рогипнол, Ал потерял бы сознание в течение нескольких минут, и больше бы ничего не чувствовал. Я посоветовал, чтобы он принял лекарство в присутствии одной Юрит, таким образом он был бы под наркозом в течение быстрой медицинской процедуры по ассистированному самоубийству. Я не воспринимал свои дейтсвия как противостояние канадскому законодательству – скорее, как перенос нас в будущее, – показывая на примере, что существует возможность умереть в добровольной, милосердной манере. Я был предан Алу Парди и его желаниям, а не соблюдению устаревших законов или лицемерию канадских политиков.

Максимальное наказание за ассистированное само-убийство в Канаде – 14 лет тюремного заключения. Я увеличивал ставки – если бы я дал Алу успокоительное перед смертью, мои действия могли рассматриваться не как ассистированное самоубийство, а как преднамеренное убийство первой степени, наказание за которое – пожизненное заключение. Глядя в его глаза, уважая его ум, услышав, как он высказывает своё желание несколько раз на протяжении длительного времени, зная, что он независимый здравомыслящий человек, мне не требовалось дальнейших заверений, что он, будучи в здравом уме, назначил меня своим агентом и партнёром в прекращении своей жизни. Всё, что требовалось от него, – это выпить бокал вина и попрощаться с любовью всей своей жизни под аккомпанемент его любимой музыки. Я был польщён, что он делегировал техническую сторону вопроса мне.

Я сообщил Алу, что в сотрудничестве с Гордоном Смитом мы разработали ещё один метод, который назвали «дебризер» (debreather – «лишающий дыхания»). Компания Гордона производила ребризеры – устройства, которые обрабатывают выдыхаемый дайверами воздух, устраняя углекислый газ и возвращая дайверу очищенный воздух (насыщенный дополнительным кислородом). Я спросил Гордона, можно ли внести модификации в этот прибор, который приведёт к смерти без дискомфорта. Дебризер в моём представлении устранял бы углекислый газ, но не добавлял бы кислород, человек вдыхал бы увеличивающееся количество азота и снижающийся уровень кислорода. Пока процесс дыхания не нарушен, организм не ощущает дискомфорта. Когда уровень кислорода достигает определённой низкой отметки, человек теряет сознание. При использовании дебризера смерть наступает в течение 30 минут и человек не испытывает в процессе дискомфорта.

Гордон создал несколько прототипов, которые не работали как надо – один, к примеру, перегревал воздух в процессе очистки его от углекислого газа – но, как я сообщил Алу, мы наконец-то создали работающую модель – компактную, легковесную, комфортную и смертельную. Дебризер использовался в 1999 году в нескольких ассистированных самоубийствах в США – и работал именно так, как ожидал Гордон. Я показал Алу последнюю модель. Каждое устройство стоило 250 долларов – стоимость деталей – Гордон не брал денег за свою работу по сборке приборов. Я также предложил Алу посмотреть видео, записанное другим активистом Права На Смерть – который попробовал дебризер на себе и нашёл его комфортным.

«Это всё, конечно, очень многообещающе», – сказал Ал – «Но почему ты этим занимаешься?». Сначала я не знал, что ответить. В мире очень много страданий, где я был бессилен помочь, но существует одна критичная сфера в конце жизни, в которой я мог быть полезен.

Я рассказал ему о смерти Джорджа Тинтнера и как она меня потрясла. Если бы он только обратился ко мне! Я сказал Алу, что я не считал само собой разумеющимся, что Джордж согласился бы на ассистированное самоубийство, но по крайней мере, у него был бы выбор! Я приобрёл все записи, где Тинтнер дирижировал произведения Брукнера, и переслушивал симфонию за симфонией в тёмной комнате, при свете нескольких свечей. Ал улыбнулся. Я знал, что Ал, закоренелый атеист, испытывал свои духовные переживания под аккомпанемент Пола Робизона и Махалии Джексон. Я сказал Алу, что такие люди, как Джордж, стали неотъемлемой частью моего самосознания, что они помогли мне сформулировать своё предназначение. Как и он сам.

Ал задумался. Наконец он сказал: «Я очень заинтересован. Ты единственный так со мной разговариваешь». Он сообщил мне, что принял решение – он доверит мне свою смерть. Дело оставалось за выбором метода – он выбрал рогипнол и гелий. Ему нравилась идея успокоительного.

В последние недели своей жизни, возможно, успокоившись осознанием того, что волнительный вопрос был улажен, казалось, Ал расслабился. Он не пытался пассивно смириться со смертью. Отнюдь – он отрицал победу смерти над ним, отказывался принять её безразличие по отношению к нему. Смертность не означала, что он должен был смириться с долгими страданиями или предоставить медикам и правительству право управлять своей жизнью.

Мы назначили дату – четверг, 20 апреля 2000 года. За несколько дней до этого мы обсудили за и против придания огласке деталей его смерти. Существовало три варианта. Во-первых, мы могли представить ситуацию так, будто он умер своей смертью – во сне. Я был на 99% уверен, что патологоанатом подтвердил бы эту версию – учитывая возраст Ала и серьёзность его заболеваний.

Во-вторых, можно было всё представить так, будто Ал сам совершил самоубийство. Я рассказал, что одна женщина, которая умирала от рака яичников, и которой мы помогли, выбрала именно этот сценарий. Хотя её страдания были велики, вероятность, что она бы просто умерла во сне, была мала. Она была гораздо моложе Ала, и её сердце было здоровым. Я предложил ей, что мы представим всё так, что она умерла одна от собственных рук.

Она приняла небольшое количество медленно действующего барбитурата, который она приобрела в Мексике. Затем я дал ей рогипнола, после чего она быстро заснула. После того, как она потеряла сознание, ей дали гелий, что быстро привело к её смерти. Гордон снабдил нас для этих целей небольшим баллончиком гелия, находившимся под высоким давлением. Эвелин, Гордон и я надели пластиковые перчатки и бумажные бахилы поверх нашей обуви. Мы убедились, что следов нашего присутствия не осталось. Мы припарковались в подземном гараже под её домом.

Её муж хотел остаться с ней в этот момент. Но мы порекомендовали ему заранее уйти из дома и запастись чеками из магазинов с указанием даты и времени покупок (снять денег в банкомате, сделать покупки в супермаркете). Когда муж вернулся, а мы уехали, он вызвал 911. В последствии его допрашивала федеральная полиция (RCMP), следователей удовлетворили представленные им чеки, подтверждавшие его слова о том, что его на момент самоубийства жены не было дома. Следствие вскоре было закрыто.

Я хотел создать видимость того, что она собиралась свести счёты с жизнью. Она написала предсмертную записку, которую мы поместили на кровать рядом с экземпляром «Последнего выхода» и пустой коробкой из-под мексиканских таблеток. Обычный, а не гелиевый мешок для самоубийства остался на её голове. Все эти вещи были фальшивками. В случае, если бы вскрытие было проведено, небольшое количество барбитуратов в её желудке убедило бы патологоанатома в том, что она следовала классической формуле, описанной в «Последнем выходе». Я хотел скрыть истинную причину её смерти, чтобы метод с использованием гелия остался неизвестным, и чтобы не возникло подозрения в ассистированном самоубийстве. Я успешно реализовал аналогичный сценарий ещё в двух последующих случаях.

Продолжение в следующем номере

Источник: http://torontolife.com/city/life/john-hofsess-assisted-suicide/

Перевод Анастасии Успенской