(Воспоминания Розы Латыповой о военном детстве Розы Давлетшиной)

 

«Я расскажу о маленьком эпизоде моего военного детства. И вспомнить его мне помогла выставка нашего творчества, где я увидела акварели Ольги Мачулиной. Она их писала с цветов, которые растут в ее саду. Среди нежных  незабудок, гордых гладиолусов и растрепанной сирени я увидела цветок чертополоха. И вдруг, как вспышка, в моей памяти возникла, из глубины моего сознания выскочила картинка.

 

1942 год. Уфа. Окраинная улица, на которой мы жили. Улица узенькая почти непроезжая, вдоль которой тянется серый унылый забор. За забором – вышки с часовыми – охрана завода (военного объекта), эвакуированного в Уфу. У забора грязь и мусор, неухоженная, ржавая земля, сквозь которую проступают прутья арматуры.

 

Мне три года, я гуляю, это моя улица и мой забор. И внезапно замираю  от прекрасного зрелища. Прямо из арматуры, возвышаясь надо мной, трехлетней, величаво растет чертополох. Огромный куст с толстыми колючими стеблями, резными, мохнатыми от колючек, листьями, увенчанный красными и фиолетовыми цветами.

 

Ничего прекраснее за свою тогда еще короткую трехлетнюю жизнь я не видела. Вокруг летали осы, собирая сочащийся из цветков нектар. Мне очень захотелось сорвать эти прекрасные цветы и унести с собой. Но стебли были слишком толстыми и прочными, да и колючими. И моих детских силенок не хватило.

 

Жизнь моей семьи была очень скромна: одна комната в коммуналке, из мебели – только самое необходимое. Мама с утра до вечера  на работе. Я с бабушкой, которая пять раз в день совершает намаз. Она молится, и я вместе с ней. Она шепчет слова молитвы, и я шепчу. Она просит у Всевышнего сохранить отца, и я прошу.

 

Мама с остальными женщинами по вечерам собирались на общей кухне. Они очень долго не имели известий с фронта, письма шли очень долго, даже похоронки. Женщины наливали в большую тарелку воду, зажигали бумагу и бросали ее в воду. Пока бумага горит, каждая  пытается в этом пламени уловить какие-то образы. Потом мама перестала собираться со всеми на кухне, потому что получила по почте какую-то бумагу и, прочитав ее,  долго плакала и рвала на себе волосы.

 

Мы жили в тылу, но тоже хлебнули войны полной мерой. Жили впроголодь, ели блинчики из картофельных очисток. Из этого состояло мое детство. Другого у меня не было. Зато были две игрушки. Если их можно назвать игрушками. Для меня они представляли огромную ценность. Я играла проволочной рамкой для фотографий, таскала ее за веревочку, это были санки, укладывала в нее свою вторую тряпичную игрушку-куклу, это была кроватка. Куклу сшила мне из тряпья бабушка. Кто-то нарисовал химическим карандашом ужасные глаза и рот. Детское воображение, к счастью, границ не имеет.

 

И тут – прекрасный куст. Выросший за серым заводским забором на ржавой земле среди мусора и арматуры. Как тут не вспомнить строки Ахматовой:

 

Когда б вы знали, из какого сора

Растут стихи, не ведая стыда.

Как желтый одуванчик у забора,

Как лопухи и лебеда.

Сердитый окрик, дегтя запах свежий,

Таинственная плесень на стене…

И стих уже звучит, задорен, нежен.

На радость всем и мне.