Продолжение
(начало в №72)

Анна Степановна поступила так, как всегда привыкла поступать в критических ситуациях. Она сделала все по правилам и по справедливости. С сыном отношений не прервала, но и нас с Зойкой из жизни не вычеркнула. Она очень помогла мне в самые первые недели и месяцы, когда мы расстались с ее сыном.

 

Возилась с внучкой, ходила с ней гулять, и две недели сама оставалась с ней, пока я лежала в больнице с осложнением после венерического заболевания. Конечно же, Олег постарался.

 

Теперь мы жили вдвоем. А бабушка приходила к нам в гости, когда позовем. Сама не навязывалась, но в помощи никогда не отказывала. Мне и Зойке было с ней хорошо, несмотря на ее строгость и правильность.

 

Мы с дочкой собирались на следующий день в гости к Анне Степановне. Близилось Рождество. И нам нужно было купить бабушке подарок. Поэтому мы, «полизавшись», собрались пробежаться по магазинам. Нужно было заглянуть и на крытый рынок, чтобы купить там мандарины. Бабушка их очень уважала, особенно в зимнее время.

 

Зима в этом году выдалась, на удивление, зимняя. Со снегом, с морозами, с оттепелями и метелями. Все, как и положено зимой. Зойка очень любила зиму. Особенно, когда мороз был ниже пятнадцати-двадцати. Она прятала нос в шапочку-шлем и часто-часто ступала ножками. Снег пищал, скрипел, визжал. И она иногда даже разговаривала с ним.

 

— Сегодня ты сердито визжишь.

 

— Вчера вечером ты хлюпал, а сегодня хрустишь. Морозу наелся?

 

Зойка большая выдумщица и фантазерка. Для нее фантазия — это реальность. Она придумает, а потом начинает верить в то, что придумала. Бабушка иногда сердится — не ври! А мне нравится, что она верит в Деда Мороза. Что разговаривает со снегом. Что думает, будто весь мир придуман для нее. Пусть верит. К сожалению, это так быстро кончается.

Мы заранее не придумали, что подарить Анне Степановне. Решили — купим, что понравится. То, что нравилось мне, не нравилось дочке, то от чего приходила в восторг Зойка, было не по вкусу мне. От некоторых понравившихся вещей пришлось отказаться — цена кусалась.

 

Наконец, в одном маленьком магазинчике мы обе увидели пуховый платок. Он был белым, воздушным и пушистым. Когда я накинула его себе на плечи, Зойка ахнула:

 

— Мама, ты как Снежная Королева! А вокруг тебя метель белая.

 

Потом она притронулась к пушистому облаку рукой:

 

— Ой! Она такая теплая и ласковая. Купи, мамочка, купи! Мы больше нигде лучшего подарка не найдем.

 

Я взглянула на цену и вздохнула. Дорого! Но, посмотрев в умоляющие глаза дочери, решила не скупиться. Подарок действительно был — лучше не придумаешь.

 

Зойка подпрыгивала от удовольствия, когда мы вышли из магазинчика. Уже стемнело, шел тихий снег, мелкими крупинками оседавший на одежде. Дочка отстала, и когда я обернулась, то увидела ее присевшей у грязной небольшой собаки.

 

Собака, как собака. Каких, к сожалению, много на улицах города. Один из бродячих псов, не имеющий хозяев, крова и еды. Особенно тяжело им приходится зимой. Собака мелко вздрагивала, а Зойка гладила ее по грязной морде варежкой.

 

Потом дочка вопросительно взглянула на меня. Увидела мое непреклонное лицо и громко вздохнула.

 

— Извини, собачка, — ласково сказала она, — мы не можем тебя взять. Мама не может. А я бы взяла, честное слово.

 

Собака завиляла хвостом и поднялась с тротуара. Грязная свалявшаяся шерсть кое-где была в льдинках. Зойка заплакала.

 

Я взяла за руку упирающуюся дочь и повела ее к крытому рынку. Зойка вдруг перестала упираться, и послушно пошла рядом. Даже подпрыгивать вновь стала на одной ножке.

 

«Счастливые дети — они так быстро забывают о грустном», — подумала я. Я вот до сих пор не могу доверять собакам. Сразу после развода считала и Дика предателем, хотя понимала, что уж он-то в этой истории никоим образом не виноват.

 

Когда собирала вещи Олегу, то пристегнула к ним и поводок с Диком.

 

Ольга Костина

(Продолжение в следующем номере)