Окончание (начало
в №72, №73 и №74)

7

Мы о чем-то шептались с дочкой, смеялись потихоньку и чувствовали себя такими счастливыми, как никогда. Зойка заснула, как будто кто-то вытащил из нее батарейку. Я погладила ее по волосам и зарылась в них лицом, вдыхая родной теплый запах. Незаметно для себя я тоже заснула.

 

Я никак не могла проснуться. Зойка тормошила меня, трясла за плечо и что-то кричала. Но не могла выпутаться из липкой мглы сна. Когда, наконец, я открыла глаза, в комнате было темно от дыма. Гарь проникала в легкие и вызывала удушающий кашель. Зойка зареванная сидела на тахте и кашляла, не останавливаясь. Рядом с ней на софе стояла собака и, не переставая, лизала Зойкины лицо и руки. Она повизгивала при этом и фыркала.

 

Медленно соображая, я кинулась к балкону. Распахнула его настежь. В комнату ворвался морозный зимний воздух. Но дым, как кисель, не хотел покидать жилище. Тогда я стала открывать все окна в квартире, сбивая в кровь пальцы. Труднее всего было зайти на кухню. Там было черно от дыма. Продолжая кашлять, я все-таки сумела дотянуться до плиты и выключить ее. До окна добраться я не смогла, не хватило дыхания.

 

Поспешно похватав шубки и шапки, я стала выбрасывать их на лестничную площадку. В доме нельзя было оставаться долго. Сапожки тоже полетели туда же. Схватив ключи, я вытолкала надсадно кашляющую дочь на лестницу. Собаки не было. Мне пришлось снова открывать двери и искать ее.

 

— Собака! Собака! — кричала я хриплым голосом. — Найда, ну где же ты, скорее выходи.

 

Из кухни показался хвост. Пес что-то тащил в зубах. Схватив за загривок, я потащила его к двери. Но он так и не разжал пасть.

 

Одевались мы на лестнице, молча, кашляя и заливаясь слезами от дыма. Потом вышли во двор. Дом стоял, погрузившийся в зимнюю ночь. Окна нашей квартиры были распахнуты. Но дыма мы не видели, на безлунном и беззвездном сером городском небе дым не был виден.

 

Мы долго стояли, откашливаясь. Все, что у нас было – это ключи в моих руках. И собака с порванным кульком в зубах. Я наклонилась к ней и увидела, что это тот самый пакет, в который мы положили пуховый платок для бабушки. Я вытащила его из пакета.

 

Увы! Белое великолепие покрылось кое-где серыми пятнами гари. И пропиталось запахом горелого.

 

Зойка заплакала. Я присела и стала вытирать ее слезы.

— Пойдем к бабушке, — сказала я.

— Что мы теперь подарим ей? — снова в голос заревела Зойка.

— Мы ей подарим себя. А платок выстираем, высушим и потом проветрим его на морозе. Он будет пахнуть, как пахнет чистое белье, когда приносишь его в дом с мороза. Гуляными собаками.

— Чем? Кем? — удивилась дочь и перестала плакать. — Гуляными собаками? Это так, как от нашего Найденыша пахло?

— Нет, так пахнет свежесть, мороз и чистая, красивая собака. Как наш Найденыш.

8

Я оглянулась, чтобы погладить пса. Но его рядом не было.

— Может, он побежал домой за чем-нибудь? — встревожено спросила девочка.

 

Не сговариваясь, мы помчались в подъезд и, несмотря на еще не утихший кашель, не стали дожидаться лифта. Пса не было ни у запертой двери, ни на других этажах.

 

— Бежим во двор! Он там нас ждет, наверняка! — у дочери это не вызывало никакого сомнения.

 

Потом мы оббежали дом вокруг. Не встретив нашего Найденыша, мы разделились и оббежали дом еще раз, двигаясь навстречу друг другу.

 

— Не может быть, чтобы он потерялся! — отчаянно всхлипывала дочка. — Он же умный, и сам пошел за нами. И ни разу не отстал.

— Пойдем, осмотрим соседние дворы, — сказала я, стараясь утешить дочь.

 

Но пес как в воду канул. Мы вернулись к своему подъезду.

— Мама, как же мы не подумали. Его нужно искать по следам, воскликнула Зойка и кинулась рассматривать снег.

— Вот, смотри, он выбежал из парадного, — радостно сообщила она. — Потом вот он здесь сидел, даже след от хвоста виден. А потом… — она замолчала.

— Что? Что потом? — я тоже склонилась, чтобы рассмотреть следы.

— А потом только наши следы. Везде, — обреченно произнесла дочь.

 

Мы постояли еще немного. Стали замерзать. Я подняла разорванный пакет с подарком и вытерла заплаканное Зойкино лицо.

 

— Не плачь. Завтра мы напишем объявления и расклеим их везде, где сможем. Просто с утра встанем и займемся этим.

 

Зойкины слезы высохли. Она еще несколько раз порывисто всхлипнула и всунула свою мокрую ладошку мне в руку.

 

Мы шли совершенно одни среди темного спящего города. Сеялся все тот же мелкий снег. Нам казалось, что можно вот так идти и идти, так и не встретив никого из людей. Зойка иногда оборачивалась и смотрела по сторонам. Но больше пса не звала.

 

— А ведь это он меня разбудил, мама. Я, как и ты, не хотела просыпаться. Но он все лизал и лизал мое лицо, пока я не открыла глаза. Потом я увидела дым и стала кашлять. Мне было так страшно. А ты все не просыпалась — Зойкины губы снова скривились.

 

Я даже остановилась от пришедшей в голову догадки.

— Доча, я поняла! Это не мы его нашли. Это он нас нашел! Нашел, чтобы спасти. Откуда-то он знал, что сегодня с нами может случиться беда.

— Мама! Он кто?

— Теперь я знаю, Зоюшка, как выглядят настоящие ангелы, — сказала я с такой убежденностью, что дочь поежилась.

— Как?

— Сегодня наш ангел был бездомным псом. Грязным, голодным и воняющим псиной. Он же сам выбрал нас, ты помнишь?

— Да, мамочка. Почему же он ушел от нас?

— Потому что теперь мы в безопасности.

— Он мог остаться с нами, чтобы всегда оберегать нас.

— Не мог. У него работа такая — спасать людей. Наверное, кому-то сейчас тоже нужна его помощь. И он там.

— Мама, ты, правда, веришь в это? — с сомнением спросила Зойка.

— Абсолютно!

 

Я и сейчас верю.

Ольга Костина