(Окончание. Начало в №76, 77, 78, 79)

9

Оставалось два дня до отъезда, Юрий повидал всех знакомых, упаковал вещи и скучал в гостиничном номере, не зная, куда деть оставшееся время.

Стал в уме вспоминать, со всеми ли успел попрощаться. Вроде, всех обошел, с друзьями и подружками растратил почти все деньги. Даже те, что накопили родители за время его учебы. Но Юрий денег никогда не жалел. Правда, и не тратил бездумно, а в карты, как правило, сколько проигрывал, столько и выигрывал.

Решил напоследок зайти в родное училище, пройтись по длинным просторным коридорам, заглянуть в «надоевшие» аудитории, постоять на плацу. В казармах жили теперь другие курсанты, молодые, зеленые, не вызывающие у Юрия никакого чувства, кроме превосходства. Он постоял у лазарета, вспомнил с улыбкой, как лежал здесь с какой-то болячкой, как прятался в уборной, когда его пришли навестить сразу две подружки.

Прошел мимо столовой, где было съедено столько хлебных котлет и супов на комбижире. Компот курсанты предпочитали не пить, наслышавшись от старших товарищей, что в него на кухне специально добавляют бром, чтобы молодым и здоровым жеребцам не захотелось скакать по диким прериям.

В дверях столовой мелькнула знакомая женская фигурка. Юлька! Вот он еще с кем не попрощался. Она уже пять лет работала на кухне посудомойкой. Курсанты пренебрежительно называли таких девушек ложкомойками. Но не стеснялись пользоваться ими. Девчонки, приехавшие из близлежащих деревень и маленьких городков, как правило, не отказывали парням в курсантских погонах. Каждая из них мечтала вырваться из курсантской столовой с грязной посудой, выйдя замуж за одного из них.

Юлька была безотказной, всегда находила время для Юрия и никогда не упрекала, если он долго не показывался ей на глаза. Он, в свою очередь, никогда не интересовался, с кем из его товарищей она коротает вечера и ночи.

Юльке было уже не семнадцать, она приобрела опыт общения с военным контингентом, не строила иллюзий относительно своей внешности, но сохраняла подтянутую фигуру с тонкой талией, пунцовые сочные губы и озорные быстрые глаза.

Сейчас ее глаза уставились на молодого офицера.

— Кого я вижу! Юлечка! Ты что здесь делаешь в это время? Всех же в отпуска разгоняют, — раскинув руки, Юрий пошел навстречу молодой женщине.

Он привычно обнял ее, опять удивившись, как пальцы его почти сомкнулись на тонкой талии.

— Та мы здеся делегацию из соседнего училища ждем, — Юлька так и не научилась чистой городской речи.

— Юлечка, на «здеся», а «здесь», — привычно поправил ее Юрий.

Она не обижалась, всегда покорно повторяла за ним. Но в следующий раз говорила опять по-своему.

— Как поживаешь? Я ведь послезавтра уезжаю. Вот решил еще раз посмотреть, где столько потов с меня сошло, пока выучился.

— Ты красивенный, Юрка, — восхищенно произнесла Юля, втягивая воздух в себя вместе со словами.

— Ну, да. Только замуж никто не берет.

— Так зачем тебе замуж, тебе жениться надо, — не поняла шутки женщина.

— Не успел я жениться, Юлечка, — вздохнул Юрий.

— Как же так, у тебя же этих баб, как грязи, было, — удивилась Юля.

— А ты откуда знаешь?

— Та дружбанов же у тебя — ого-го! Понарассказывали.

— А ты и поверила?

— Та я уже и не знаю теперь, правда то была или брехали, — улыбнулась Юля.

— Ты-то, как? Замуж еще не вышла? — на всякий случай спросил Юрий.

— Та не звал никто.

И вдруг Юрий спросил:

— Ты жары боишься?

— Чего ее бояться? Она ж не кусючая. Я и так сколько лет на кухне.

— А если позову со мной поехать служить? Поедешь?

— Поеду, — без эмоций ответила женщина.

— Юлька, я же тебе сейчас предложение делаю, — сам себе удивился Юрий.

— Какое еще предложение? — оторопела Юля и даже захихикала по-глупому.

— Предложение руки и сердца. Выходи за меня замуж, Юлька! Я увезу тебя очень далеко, где кроме песков и гор нет ничего.

— А кухня там есть? — с надеждой спросила она.

— Сколько угодно.

— Тогда поеду. А ты не шутишь? — усомнилась Юлька на всякий случай. Уж очень внезапными были слова Юрия.

— Не шучу.

И тут женщина радостно рассмеялась.

— Я поняла, это ты так прикалываешься. Ты ж через день уезжаешь, какое предложение! Приколист ты, Юра! Ну, я не сержусь. Ты всегда наболтаешь сто бочек арестантов, потом месяц думаю, чего это ты мне наговорил. А оказывается — ничего, пустота одна.

— Юля, я, правда, тебя зову поехать со мной, — Юрий вдруг понял, что если сейчас он упустит свой последний шанс, то расплачется.

Что-то было в его интонации такое, от чего женщина перестала улыбаться. Она приблизила свое лицо близко-близко к лицу мужчины и посмотрела ему в самые зрачки.

— Не брешешь, — констатировала она, отстранившись. — А свадьба когда?

— А мы без свадьбы. Распишемся и уедем.

— А и хрен с ней, со свадьбой! — махнула рукой Юлька. — Не в свадьбе счастье, ага?

— Ага, — согласился Юрий.

10

Вагон болтало, поезд шел рывками. Перестук колес убаюкивал и примирял с долгой дорогой. За окнами проносилась темнота. Изредка мелькали огни полустанков, короткими вспышками освещая купе.

Юрий сидел, привалившись плечом к окну. Вглядывался в темноту, но видел только собственное отражение в стекле при коротких вспышках света. Иногда он переводил взгляд на соседнюю полку, где тихо спала, уткнувшись курносым носом в подушку, его жена.

Жена! Он не знал, радоваться ему или плакать.

Радоваться было нечему. Не такой он представлял себе свою жену. Правду сказать, он ее никакой не представлял. Но когда-нибудь, в очень далеком будущем маячил образ длинноногой молодой красавицы с медными волосами и зелеными глазами. Умной, доброй, верной и богатой.

Печалиться тоже не получалось. Ехал не один, всегда рядом будет родной человек. И в постели согреет. Ну, разговаривает по-деревенски, не очень сообразительна, юмора почти не понимает. Так он научит, приучит к своим шуткам. Главное — он будет не один. Он перестал страшиться своего назначения. Будто щитом отгородился Юлькой от всех предстоящих тягот.

На соседней полке спала женщина, которая теперь разделит с ним всё. И Юрий был благодарен ей за то, что она, не раздумывая, отправилась с ним в такую дыру, куда никто по собственной воле и в здравом уме не поедет. Она и на Северный Полюс поехала бы с ним. И не потому, что любит его. А потому, что осуществилась ее заветная мечта: выйти замуж за офицера и уехать хоть на край света, но подальше от таких же «ложкомоек», как она.

Когда он в ЗАГСе надевал на Юлькин палец скромненькое обручальное колечко, купленное наспех в первой попавшейся «ювелирке», Юля удовлетворенно улыбнулась и изрекла:

— Всё! Офицерская жена! — она теперь смотрела на всех свысока, считая, что выше положения, которое она заняла, уже не бывает.

В душе он одновременно и подсмеивался над простоватой женщиной, и жалел ее. Однако при всей своей простоватости его жена оказалась очень практичной и с первого дня стала следить за расходованием семейных денег.

Интересно, сколько у нее было мужчин, без ревности подумал Юрий. Может, даже больше, чем у меня женщин. Он улыбнулся. Потом полез в чемодан, достал фотографию в рамке, положил ее на колени. Было темно, он не видел лиц. Но хорошо знал, что ему во весь рот улыбается с портрета белобрысый Мишка с такой же улыбкой, как у него. Он погладил стекло в рамке.

В конце концов, Юлька — еще не пожизненный приговор. Ему стало так хорошо и тепло на душе. Он прислонился головой к оконному стеклу. Мимо пролетали километры, в темном небе сияли яркие звезды. Стояли звездные ночи августа.

Ольга Костина