Не повезло ему с инструктором. Теперь вождение стало для Винта самым противным и изнуряющим силы предметом. Хотя он мечтал поскорее научиться всем премудростям шоферского дела, быстро не получалось. После трехчасового «урока» Винт чувствовал себя, как после 10-километрового кросса.

Инструктор был старше Винта всего на каких-то там семь лет. И росточком не вышел – метр с кепкой. Вообще-то, Леонид был очень веселым и добродушным. С другими. А на Винта взъелся с первого занятия. И сидит не так, и педали путает, и правила поворотов не соблюдает. И вообще к вождению не приспособлен.

– Рожденный ползать, водить не может, – всегда повторял Леонид, когда Винт допускал оплошность.

– Чего он к тебе прицепился, Винт? – недоумевали однокурсники. – Можно подумать, ты ему в тарелку наплевал.

– Да просто ему нужен козёл отпущения, – Винт был убежден в этом на сто процентов.

– У Лёньки комплекс: рыжий, редкозубый, маленький. Наверное, он завидует, – предположил Джеймс – друг Винта. – Правда, он шутить любит и всегда предупредит, когда на дороге яма или люк.

Группа, в которую входил Винт, была хорошо подготовлена. Хотя поначалу у многих не получалось. Леонид старался погонять новичков на отдаленных, мало загруженных дорогах. Где не страшно было, если заглохнет двигатель. Или в поворот плохо впишешься.

Но с Винтом было всё наоборот. С первого выезда Леонид заставил вывести свой старенький «Жигуль» на самое оживленное трехполосное шоссе. Винт сразу взмок, вцепившись в руль, стараясь не слушать, как чертыхается Леонид.

– Что ты тащишься, как беременная черепаха, ты в левом ряду, переключайся на третью, – орал Леонид в самое ухо Винта.

Как только Винт набрал скорость, последовала другая команда:

– Перестраивайся в правый ряд, нам вон там повернуть нужно.

У Винта тогда было только одно желание. Остановиться, выйти из машины и, хлопнув напоследок разбитой дверью Жигулей, навсегда оставить эту затею – хорошо водить машину. Но выбора у него не было. Вождение – один из экзаменов, без которых не получить диплом.

– А теперь будем парковаться, – ехидно произнес Леонид и улыбнулся, обнажив белоснежные зубы с широко расставленными передними зубами.

Винт даже зажмурился от ужаса.

Занятия проходили раз в неделю. Винт успевал за это время расслабиться и позабыть издевательства Леонида. Однако со временем, он стал думать, что вредный рыжий инструктор всю неделю сидит над картой города и изощренно выискивает самые трудные участки на дорогах. Крутые спуски или подъемы, сложные развязки и шоссе с напряженным движением.

Леонид постоянно задавал вопросы. Какой знак, какая полоса. В остальное время ругал Винта изысканными ругательствами. Их он, наверное, тоже придумывал целую неделю.

– Педаль газа – наш друг. Педаль тормоза – наш враг. Ты их различаешь? – с издевкой спрашивал Леонид.

Машин в городе становилось всё больше и больше. Очень многие водители нарушали правила. И, в конце концов, Винт должен был признаться себе, что он не рожден водителем. И если получит, наконец, водительские права, то достанутся они ему тяжёлым каторжным трудом за баранкой рыжего Лёньки.

Тем не менее, к неприятностям тоже привыкаешь. И если в начале курса Винт с ужасом садился в продавленное сидение Лёнькиных Жигулей, то со временем привык и к интенсивному потоку машин, и к непредсказуемости желаний инструктора, и к мокрой спине. Он уже практически не слышал и не слушал колкости и обидные слова, на которые Леонид был большой мастак.

Ему нравилось движение, даже самое незначительное, на первой ползучей скорости. Он получал особое удовольствие, когда мог втиснуть машину в малюсенький просвет на обочине дороги. Он научился слушать мотор, чувствовал, когда заканчивается бензин. Он даже полюбил мыть вручную поскрипывающий и пощелкивающий автомобиль неопределенного молочного цвета. Леонид заставлял его копаться во внутренностях автомобиля.

Иногда занятия проводились вечером. Припарковавшись в каком-нибудь особенно темном дворе, Леонид выходил из машины и, немного покопавшись под капотом, звал Винта.

– Давай, лезь, ищи, где поломка.

– Дай фонарик, здесь же темно как у негра в …

– А нет фонарика, – с сарказмом констатировал Леонид. Батарейки сели. А ты на глухой проселочной дороге. И тебе срочно нужно домой – к больной бабушке.

– Моя бабушка здорова, – Винт нехотя шел к капоту, закатывал рукава и начинал шарить во внутренностях автомобиля.

– Ну, не бабушка, так собачка или кошечка. Или еще кто-нибудь, – произнес Леонид, делая ударение на последних словах.

Но Винт не обратил внимания на всякие там ударения. Он привык, что инструктор всегда недоволен.

* * *

 

Винт на самом деле был не Винт. Звали его обычным именем Виталька. В школе звали Виталька-Дылда. За высокий рост и простоватое выражение лица. Он это знал, но не обижался. А после школы поступил в автодорожный, где сразу и получил прозвище Винт. Джеймс так и сказал ему:

– Ты длинный и прямой, как винт.

Джеймс тоже был не Джеймсом, а банальным Вовкой. Но фамилию имел роскошную – Жемчугин. Когда он писал свою фамилию на английском языке, получалось даже лучше, чем Жемчугин – Джеймс.

Ну, был ещё на курсе Шкафчик, прозванный так за основательность фигуры, Дождиков, который иногда умел пустить слезу, Слоник – маленький и щупленький, несмотря на фамилию Слонов, и Петюня, полнейший пень во всяких науках.

У Винта была самая обычная русская фамилия – Ильин. Когда Леонид бывал в хорошем расположении духа, он называл Винта по фамилии. И это звучало почти как похвала. На памяти Винта такое случалось три раза. Первый раз, когда он напомнил инструктору, что закончилась вода для обмывания стекол. Леонид с удивлением посмотрел на Винта и спросил:

– Ты что, и туда заглядывал, Ильин?

Второй раз Винт без напоминания заехал на заправку и постучал ногтём по показателю топлива. Стрелка была на нуле.

– Смотри-ка, я и не заметил. Может, ты и заправишься сам, Ильин?

Привычка выполнять команды и инструкции дошла у Винта до автоматизма. Разогнавшись по окружной дороге, он хотел перестроиться. И автоматически вывернул шею, чтобы проверить «слепую зону». Если бы он этого не сделал, аварии было бы не избежать. Автомобиль выскочил из этой самой «слепой зоны» так стремительно и неожиданно, что Леонид только и успел сказать:

– Твою мать, Ильин! Как ты его засёк? – Это была третья «похвала».

Виталька никогда не имел врагов. Таких, которые бы так долго и интенсивно ненавидели его. Заклятых врагов. С пацанами дрался, потом мирился и снова дрался до крови. Но никогда не чувствовал сильной и настойчивой неприязни со стороны другого человека. Отношения выяснял всегда, не уходил от проблемы и не отсиживался в кустах. Если был виноват, то получал. Хотя и обидно было и орал вслед обидчику, что ещё покажет ему. Утирая кровавые сопли, строил планы мести. И мстил иногда. Однако долго злиться не умел. И пока не умел ненавидеть.

Он недоумевал, за что этот рыжий щербатый мужик так невзлюбил его. Винт иногда почти физически ощущал ненависть, исходившую от инструктора. Ловил боковым зрением его пристальный недружелюбный взгляд.

– Не сдашь ты экзамен! Ох, не сдашь, – любил подзуживать Леонид. – Одна надежда у тебя – чтобы меня трамвай переехал. Но я такого не планирую.

Леонид громко засмеялся. Он хорошо смеялся. Можно даже сказать – красиво. Раскатисто и открыто, как будто хотел заразить своим смехом всех вокруг. Из его широко открытого рта вырывалось радостное «ха-ха-ха-ха», словно он специально выговаривал эти звуки. И если бы не прочная глухая неприязнь, доходившая у Леонида до скрытой ненависти, то Винту даже мог понравиться этот мужичок. Но всякий раз, когда Винт поворачивал голову в сторону инструктора, он натыкался, как на рогатину, на холодный и колкий взгляд.

– И что это за прозвище такое – Винт? – спрашивал Леонид, вовсе не ожидая ответа. – Вот у меня имя – так имя! Леонид! Знаешь, кто такой был Леонид?

– Брежнев, что ли? – усмехнулся Винт.

– Сам ты Брежнев! И даже хуже! Наверное, и не слышал даже, что был такой царь у спартанцев.

– Это кино про триста спартанцев?

– Сам ты кино! Я тебе о настоящем царе спартанском говорю. Дубина ты стоеросовая. Тьфу!

– Я историей не увлекаюсь, – буркнул Винт.

– А я увлекаюсь, – Леонид всё-таки решил просветить Винта о выдающейся личности царя Леонида.

– Персы тогда поперли войной на эллинов. Несметное войско собрал их царь. А у греков войско было не такое большое, зато хорошо обученное. Но перед битвой спартанский царь решил проконсультироваться у экстрасенсов тамошних. Они и сказали – не победить персов никак. Но царь Леонид был упрямый, стал докапываться, как все-таки победить. Тогда экстрасенс один заглянул в будущее и изрек – если погибнет в бою спартанский царь, то можно выиграть войну.

– Значит, он на амбразуру лёг, как Матросов? – уточнил Винт.

– Обязательно тебе песню портить? – скривился Леонид. – Леонид взял только добровольцев и тех, у кого были сыновья. Чтобы род их не прервался. Представляешь, какой великий человек был. И получилось их всего триста человек. Они два дня удерживали многотысячное войско персов. Засели в ущелье, и не выбить их оттуда никак. Но нашелся предатель. Провел персов козьими тропами, и отряд Леонида окружили. Всех выбили лучники. Потом только под грудой тел нашли царя. Мертвого.

– Я такой фильм видел. Всё точно так, – не унимался Винт, надеясь хоть как-то наладить контакт с Леонидом. – А как же война? Проиграли, значит?

– Нет! Выиграли, – рявкнул зло Леонид и отвернулся.

Винт понял, что разговора дальше не будет, но всё-таки спросил:

– Тебя в честь царя назвали?

Но Леонид молчал, плотно сжав губы. А Винт подумал, что у людей маленького роста очень часто случается мания величия. Может, и его рыжий инструктор в свободное от работы время видит себя великим спартанским царем. Мудрым, великодушным и отважным. Винт усмехнулся, представив Леонида в доспехах, красном плаще и с коротким мечом в руках.

Ольга Костина

 

Продолжение в следующем номере