“- День защиты детей младше 4-х лет. 

– От кого? 

– От детей старше 4-х лет.”

“День Радио” (“Квартет-И”)

 

Кто из нас в детстве не сталкивался с неприятной ситуацией, когда старший/более сильный ребенок отбирает игрушку?.. Лично я по этой причине терпеть не могла детский сад. Моя бабушка всегда учила меня давать сдачи. Однако, в Канаде, насколько я поняла, подобный подход, мягко говоря, не приветствуется.

 

Как же разрешать конфликты – мне лично было не очень понятно. Если мой ребенок отбирал игрушку, я возвращала ее обиженному малышу с извинениями, своему объясняла, что так не хорошо, надо подождать своей очереди, пока другой ребенок наиграется; если же у моего ребенка отбирали, я своему говорила: “Ничего страшного, надо делиться. Пойдем, поиграем во что-нибудь другое”. Надо сказать, что у моего ребенка вполне философский подход к таким вещам; сколько раз я замечала, что отберут у него игрушку – он не возмущается, а спокойно “пасет” обидчика, и, как только тот бросит вожделенный предмет (а происходило это как правило очень быстро), тут же снова им завладевает. Правда, здесь я имею в виду общественные игрушки.

 

Потом после посещения детского центра[1] мой сын поднаторел, и уже у него игрушку так просто не отберешь. К сожалению, и он снова начал отбирать игрушки у других детей, если меня нет рядом. Но в общем и целом вся эта ситуация с “разборками в песочнице” для меня оставалась абсолютно неясна. Я даже обратилась как-то к психологу в OEYC – в числе других вопросов, – мол, я учу ребенка не отбирать у других игрушки, делиться, как здесь принято, т.е. отдавать игрушку, если другой ребенок забирает (при этом пытаюсь найти что-то взамен, но это не всегда работает, т.к. ребенок у меня упертый), но не возникнет ли у него ощущения несправедливости? Не отвратит ли это его желания отстаивать свои интересы? Как это отразится потом на его психике? Психолог тогда сказала, что ничего страшного; малыш заговорит и будет объяснять (естественно, с нашей подачи), что сейчас играет он, закончит – сможет поиграть кто-нибудь другой. Но после разговора с психологом прошло полгода, ребенок так и не заговорил, а проблема осталась.

 

Пару месяцев назад в Виктория парке произошел очередной инцидент, когда я уже не выдержала и вмешалась. Хотя и не знала, что делать, и как правильно себя вести.

 

Мы с сыном гуляли; он взял на прогулку одну из своих труб – кусок круглой гибкой пластмассовой гофрированной водосточной трубы. Это в последнее время его любимая игрушка на улице. Мы с мужем разрешаем ему играть с любыми предметами, которые не представляют опасности ни ему, ни окружающим. Данная труба почти абсолютно безопасна – я пишу “почти”, потому что если ею все же со всего размаха стукнуть другого человека по голове, наверное, ему будет неприятно. Соответственно, мы всегда следим за правильным “использованием” трубы. Но мы и другими предметами не разрешаем ребенку кого-либо ударять, безотносительно; подобные вещи лучше пресекать в корне.

 

Итак, гуляем мы в Виктория парке с трубой. Уже скоро пора ехать обедать; я малышу сказала, “гуляем еще десять минут – и едем домой”. Он, находясь под конструкцией для лазания, кидает трубу через верх еще одной маленькой конструкции для ползания, радуясь что иногда труба отскакивает от дна и вылетает через одно из круглых окошек. Я сижу рядом, тоже радуюсь, когда труба классно отскакивает. Кроме нас под горкой никого нет; мы АБСОЛЮТНО НИКОМУ НЕ МЕШАЕМ. Где-то вдалеке играет “Человек-Паук”: мальчик судя по росту лет 5-7, столь плотно затянутый в костюм данного “супергероя”, что даже прорезей для глаз нет; я все удивляюсь, как он умудряется что-то видеть.

 

Однако, он видит. В том числе, странное занятие моего сына (да, для большинства канадских детей нетипично, я думаю, играть со строительными материалами). “Паук” подходит к нам, смотрит на малыша и его трубу и, со словами “You are not supposed to play with that!” (“С этим играть не положено!”), начинает отбирать у ребенка его игрушку. Однако, посещение детского центра не прошло даром, и мой малыш так просто теперь не расстается с вещами, особенно своими собственными (и почему он должен отдать?! Это же не общая игрушка, а его!) Я радуюсь про себя (ничего не говорю пока), в надежде, что “Паук” отстанет, и малыш продолжит свое дело (а он очень увлечен и хочет продолжать кидать трубу).

 

Однако, мальчик-“паук” попался тоже упертый. Он продолжает настаивать, пытаясь отобрать у моего ребенка трубу, и все давит на то, что “This is for construction, you are not supposed to play with that” (“Это для строительства, с этим не играют”) “Какое твое дело, черт возьми?!” – думаю я про себя, однако вслух все еще ничего не говорю, т.к. мой сын вполне успешно справляется, не отдавая захватчику-“Пауку” (супергерой, ага!) любимую игрушку. Но дело-то не в том, чтобы просто сохранить свою трубу. Малыш хочет ее кидать, и не может этого сделать, т.к. понимает, что только он кинет – трубой тут же завладеет злобный “Паук” (на самом деле, мне потом пришла в голову мысль, может, мальчик-“Паук” думал, что совершает благое дело, не давая малышу играть с неположенными предметами?! Он все еще поглядывал в мою сторону, ожидая одобрения, или вопросительно – не разберешь в его костюме; лица не видно, как я уже сказала).

 

У моего сына лицо уже красное, на глазах слезы; тут еще я глянула на часы – скоро нам домой, о чем я ему сообщила. Услышав незнакомую речь, “Паук” пришел в замешательство, но не отступился. Тут я уже не выдержала, сказав, “Excuse me, he just wants to play with his pipe” (“Простите, он просто хочет играть со своей трубой”). Пыталась быть как можно более “nice” (“любезной”) – как здесь принято. “Паук” продолжал отбирать трубу. В конце концов, я не выдержала и тоном не очень “nice” сказала: “Excuse me, please, leave him alone, he just wants to play with his pipe, thank you”. Тут “Паук” отошел (недалеко), но мой малыш боялся кидать трубу, не доверяя “супергерою”… А положенные 10 минут истекли, и я объявила, что мы едем домой. Тут я услышала, как папаша “Паука”, наконец-то, сказал: “Leavethislittleboyalone” (“оставь этого маленького мальчика в покое”) Не прошло и года!..

 

Конечно, разочарование моего малыша не передать. Я пыталась ему объяснить, что тот мальчик был неправ (однако, как объяснить ребенку, которому еще нет и 3 лет, слово “неправ”?!). Я говорю, “Ну, ты же трубу не отдал! Ты же не позволил ему у тебя ее отнять!” Но, как выяснилось, просто не расстаться со своей собственностью, было недостаточно; “Паук” помешал его занятию!.. Вот в чем была основная проблема!..

 

Чувствовала я себя отвратительно. С одной стороны, потому что мой малыш был сильно расстроен, а с другой – потому что сделала замечание другому ребенку. Тут ведь вроде не принято делать замечания чужим детям?.. А что делать, если чужой ребенок явно мешает твоему?! Этот эпизод – лишь один из серии; сколько было уже случаев, когда старшие дети – лет 3-4 – при мне отбирали у моего двухлетнего сына игрушки в детском центре, отталкивали на детских площадках и т.п. – при попустительстве своих родителей.

 

Т.е. получается, что я not nice, делая замечание чужому ребенку, а то, что чужой ребенок поступает еще более not nice с моим?!.. Следуя заветам моей бабушки, я должна была сказать своему ребенку, “дай тому мальчику в глаз, и он отстанет”… Но тут же учат разрешать конфликты путем разговора…

 

Я долго размышляла о произошедшем инциденте. Пообщавшись с разными людьми, сделала для себя выводы, о которых напишу ниже, также, как и о случае, когда я стала свидетелем, как поступают в сходной ситуации канадцы. А пока хочу изложить пару размышлений.

 

1. Я по своей советской привычке начинаю всегда сразу подозревать самое плохое. Другой ребенок отнимает у моего вещь – значит, он злой, невоспитанный, просто хочет отобрать; мне даже в голову сразу не приходит, что, возможно, тот другой мальчик может руководствоваться какими-то своими мотивами. Ведь только потом, позже, мне подумалось, что “Паук” со словами “С этим не играют”, вполне вероятно хотел уберечь малыша он неположенной с его точки зрения вещи!..

 

2. Нас в нашем детстве не учили как следует “решать проблемы путем разговора” (данное выражение видела на листочке из школы – аналоге наших школьных дневников – у дочери друзей). Детей ведь тоже надо учить конкретным словам и фразам, что надо сказать в той или иной ситуации!.. Здесь, например, в ситуациях, когда два ребенка претендуют на одну игрушку, говорят либо “давай играть по очереди”, либо “давай делиться” и т.п.

 

А потом в детском центре в очереди к окошку регистрации я стала свидетелем, как канадская мама разрешает проблему “чужой ребенок отобрал вещь у моего”.

 

Я дала сыну карточку со своим именем, которую прокатывают при регистрации, чтобы ему было чем поразвлечься в ожидании, пока откроется. Он с ней туда-сюда ходил. Народу было как обычно много. И вот, когда долгожданное окошко открылось, и очередь зашевелилась, одна мама – назовем ее Келли – спросила у своей дочки (которая, кстати, ходит с моим сыном в одну группу, т.е. вполне возможно, его знает и помнит), где карточка. Дочка показала на моего мальчика – мол, он взял (она же видит у него в руках карточку!..) Келли еще раз переспросила: “Этот мальчик взял твою карточку?” “Да”. Келли подходит к моему сынишке, садится с ним на один уровень, протягивает руку и улыбаясь очень любезно говорит: “Извини пожалуйста, можно посмотреть твою карточку?” Мой малыш, имея прошлый негативный опыт с другими людьми (детьми), отдергивает руку с карточкой, всем своим видом, голосом и жестами показывая, “умру, но карточку не отдам!” Я поспешила на помощь, т.к. он сильно нервничал; вдобавок мог кого-нибудь задеть (народу реально много, а малыш активно машет руками и пятится). Я могла, конечно, сказать Келли, что у моего ребенка – наша карточка; но мне, честно говоря, было обидно, что его заподозрили в отбирании чужого имущества; поэтому, думаю, пусть она сама убедится. Подхожу к сыну, говорю, “давай покажем тете нашу карточку”. Сын отчаянно вопит и мотает головой, по-прежнему готовый отстаивать свое добро. Я продолжаю, “А мы не будем отдавать, только покажем – и все. Ты держи в ручке, просто поверни вот так”. С этим он согласился (ключевая фраза “не будем отдавать”), облегченно вздохнул и показал карточку. Келли рассыпалась в извинениях и благодарностях и удалилась искать свою карточку.

 

Тот случай в Виктория парке я рассказала на занятии COPEingWithToddlerBehaviour (“Как справляться с поведением детей 1-3 лет”), куда ходила в тот период. Все мамы (из них одна канадка) и ведущая (тоже канадка) в один голос сказали, что я поступила правильно; если старший ребенок отнимает игрушку у твоего – надо вмешаться, раз его родителей нет поблизости. “Такое случается сплошь и рядом, – сказала одна уже бабушка, – родители часто оставляют своих детей без присмотра”.

 

Хочется еще процитировать здесь мою маму, которая подсказала прямо-таки канадский способ: “… я думаю, что мальчику надо было сказать, что это не строительный материал, а просто труба, которая не представляет для ребенка опасности. И можно бы было сказать этому мальчику еще и спасибо. Например: «Спасибо, человек-паук, что стараешься оградить малыша от опасных предметов. Но это не опасный предмет, это специально купили для малыша, потому что он любит трубы. Эта труба вовсе не опасна для детей, в ней нет острых краев. Спасибо тебе, дорогой. И оставь в покое малыша, пусть играет». Я думаю, что мальчишке было бы приятно, что его похвалили за то, что он старается напомнить маленькому ребенку об опасности. При этом обратили внимание на его костюм (у него свои тараканы в голове на счет человека-паука, как у нашего тараканы на счет труб). И все бы остались довольны...”

 

В общем, не надо стесняться заступаться за собственного ребенка, когда его обижают старшие дети; можно вежливо, но твердо и четким голосом восстановить справедливость. Как мне сказала одна подруга, “ты не делаешь замечание другому ребенку, ты восстанавливаешь справедливость”.

 

После этого я уже не стесняюсь делать замечания другим детям: очень вежливо, любезно, но неуклонно.

 

Как-то раз после описываемых событий ровесник моего сына (или чуть постарше) сталкивался с ним машинками в спортзале детского центра. Мой мальчик уже пытался с ним общаться на свой манер: показывал пальчиком, качал головой и отрицательно мычал. А тому мальчику, естественно, было весело сталкиваться машинками. Это, на самом деле, могло привести к тому, что они бы кого-нибудь задели. Яподошлаиоченьвежливосказалатомумальчику: “Excuse me, could you please stop hitting his car? Thank you!” На него это не особо подействовало, т.к. стоило мне отойти, он продолжил. Я еще раз подошла и повторила просьбу (мой малыш все это время отрицательно мычал тому мальчику). На лице у мальчика отразилось безграничное разочарование, но он подчинился без проблем и скандалов. В душе я его прекрасно понимаю, но когда кругом столько народу, толкаться машинками – плохая идея. И он перестал это делать, а своему ребенку я предложила ехать в другом направлении. Тут и мамаша того мальчика спохватилась (она была рядом, с младенцем на руках, с кем-то болтала).

 

В другой раз я заметила, как девочка постарше изо всех сил дергает дверцу машинки и пытается выдернуть моего сына. Попытки разобраться ни к чему не привели (мне кажется, что он сел в пустую машинку, но я не была бы так уверена, возможно, я отвлеклась на минуту, а он оттолкнул девочку, например, которая тоже претендовала на эту машинку). В общем, мой мальчик ни в какую не соглашался выходить из машинки; тогда я предложила девочке воспользоваться другой машинкой. Я ожидала всякого, но она обрадовалась этой идее, радостно побежала и села в другую машинку.

 

Как оказалось, разрешать конфликты своего ребенка с другими детьми не так уж и страшно. Из всего этого можно сделать следующие выводы: а) разговаривать любезно и вежливо; б) опуститься на один уровень с ребенком (этому, кстати, все книжки и семинары по воспитанию учат!); в) в некоторых случаях (как в ситуации с “Человеком-пауком”) найти, за что похвалить, чтобы выразить свои наилучшие намерения; г) учить ребенка самостоятельно разрешать подобные конфликты (не всегда же родитель будет рядом!), т.е. фразам “Let’staketurns” (“давай играть по очереди”), “Stopit, please!” (“Прекрати, пожалуйста”); д) постепенно отходить на задний план, поощряя своего ребенка – в пределах его возможностей – самостоятельно разрешать ситуацию с назойливыми и опасными старшими детьми.

 

Надежда Гуткина

 

[1]Так я называю Our Place – Family Resource and Ontario Early Years Centre (OEYC)