Авторская колонка отражает исключительно личное мнение автора, не всегда совпадающее с мнением редакции

 

 

Мы любим свой дом – по многим причинам – среди них есть как сентиментальные – наш первый дом – и не только в Канаде, так и практические – в нём хорошая планировка, хорошие соседи, расположение – грех жаловаться – в пяти минутах ходьбы плаза со всякими магазинами, включая Канадиан Тайер, Хоум Дипо и Волмарт, выезд на хайвей практически на заднем дворе, детская площадка – буквально что на заднем дворе (прямо за ним), библиотека с бассейном в пешей доступности – минут 15 пешком, но всё же. Прекрасный комплект, в общем. Опять-таки – возраст дома не настолько преклонный, чтобы из него начал «сыпаться песок» – построен в 1989…

 

Но есть одно большое но. Даже не так – НО!

 

Соседство. Нейборхуд, используя английскую кальку. Вокруг есть рентовочное жильё – мы называем эти две высотки ласково – “рассадник платочников”. Это те самые афроканадцы и арабоканадцы, жёны которых носят платки на головах и плодятся в геометрической прогрессии, судя, по крайней мере, по местной Доллараме и всё больше – по Волмарту. Но не рентовочным жильём единым осрамлён наш район – в нём, чтобы, как здесь говорят, добавить увечье к оскорблению, имеется и социальное жильё.

 

Пока у нас детей не было, факт такого соседства нас не волновал – чем можно удивить девушку, прожившую пару лет своей жизни в непосредственной близи от легендарного Южного Бутова, бывшую ограбленной посреди ночи и при этом чуть не задушенную и однажды чуть бесславно не погибшую на самой настоящей сельской дискотеке?! Платочниками и сидящими на пособии, курящими «дурь» на детской площадке и изредка устраивающими между собой разборки с визгами: “О боже мой, он меня сейчас убьёт!” – на всю улицу?! Ну, тапочки мои, пожалуй, напугаются. На то они местные.

 

Как только появились дети, нам резко не столько не стало не хватать места (это пока только предстоит – разнополым детям нужны две спальни, факт, но не в возрасте младенцев – уж точно), сколько менее экстравагантного набора соседей.

 

Теперь, собственно, о теме статьи – школьных рейтингах.

 

Пара слов об этом звере – есть такая контора – Институт Фрейзера – которая, в том числе, занимается сбором и аналитикой информации о школах в разных провинциях. Исходя из совокупности факторов – в том числе, успеваемости учеников по результатам общепровинциального теста, проводимого в 3 и 6 классах (речь идёт о средней и младшей школе), а также процента учеников, проваливших тест, институт выводит рейтинг данной школы в провинции. Кроме того, они предоставляют небезынтересную информацию о среднем доходе семьи учеников школы, проценте учеников, посещающих курсы английского как иностранного , а также проценте учеников со «спецнуждами». Кроме того, в карточке школы можно увидеть динамику за пять лет – узнать, как менялся её рейтинг, а также узнать не только текущее место, которое занимает школа в провинциальном рейтинге, но и сводное место по итогам за пятилетку.

 

Открываем школу, к которой относится наш дом – и начинаем паковать чемоданы!

 

По 10-балльной системе у школы 3,6, средний доход семьи – 33700, новых иммигрантов – 14%, а вместе со спецнуждающимися их становится 41%, заваливших провинциальный тест (или, как они дипломатично это описывают: “сдавшие тест ниже провинциального стандарта”) – 48%. Общее место школы в провинции – 2444 из 2714, за пять лет – 2038 из 2268. Резюме: “Здравствуй, плинтус!”

 

Для сравнения – лучшая школа в городе (Ватерлоо, правда):

 

Оценка – 9,7 из 10, 25 место из 2714, процент заваливших тест – 1,5%, средний доход семьи – 145600, новых иммигрантов со спецнуждающимися – 11%. Как говорится: “почувствуйте разницу!”

 

Обе школы в том районе Кембриджа (соседний город), куда думаем перебираться мы, имеют рейтинг в районе восьмёрки.

 

Знаете, в чём подвох?! Что не мы одни такие вот озабоченные качеством образования для своих детей. А цена – это, по теории экономики, точка равновесия между спросом и предложением. Цены на дома в таких районах отрастили клыки и когти.

 

Собственно, почему я считаю рейтинг важным, при этом не причисляя себя к «мамашам-тигрицам» (термин ввела в обиход автор статьи о родителях-китайцах, сама этническая китаянка) – тем, у которых, дети «пить, курить и говорить начали одновременно». Только вместо пить-курить у них какие-нибудь высокодуховные умения грациозно выдать тройной тулуп, напевая арию vissid’arte, аккомпанируя себе на скрипке – если не виолончели.

 

Слышала о местном поверье, что самые озабоченные вопросами образования в местных краях – собственно, продукты народного образования – китайские и русские родительницы. Судя по подавляющему большинству моих бывших одноклассников и друзей в России – есть в этих стереотипах немалая доля истины – редко кого обошла стороной доля игры на пианино-художке-и прочих “развивалок”. Притом “любовь с роялем” носила обычно хронически-затяжной характер.

 

Моё детство не было обезображено долгосрочными увлечениями – у меня были и бальные танцы (или то был балет? – мне было лет 5 от силы – я помню только рельс вдоль комнаты для занятия перед зеркалом), и драмкружок, и хор, и бассейн, и каратэ, и машинопись, и этика – и не вспомнить, что ещё – но стоило мне сказать: “Довольно! Не хочу больше!”, как родители отвечали: “ну и отлично” и кружок благополучно забывался. Своим детям я собираюсь устроить такое же веселье – будем методом проб и ошибок выбирать, что нравится, и ходить только пока нравится. Всё многостороннее развитие личности я отрицаю, если оно пересекается с желаниями ребёнка.

 

Другой разговор – это пресловутый «нетворкинг». Тот, кто считает, что в Канаде социализм победил – то бишь, классов тут нет или межклассовая мобильность – она же «американская мечта» – осязаемая реальность, либо плохо умеет считать, либо щупает чужую реальность. На самом деле, классовость имеет место быть, следовательно, хочется, чтобы ребёнок не набирал себе друзей из соцжилья, а из тех, чьи родители ближе мне по взглядам и ценностям.

 

Далее – более. Насколько я понимаю, требования у провинций к образованию не сказать, чтобы сильно высокие. То бишь, если 50% учеников заваливают провинциальные тесты – простите, выступают ниже среднего уровня – то это совсем печально. И тесты, какими бы «средними температурами по больнице» они ни были, демонстрируют ещё и качество преподавания в конкретной школе. Охотно верю, что есть «трудные дети из неблагополучных семей», которым до оценок дела нет- и таких не обучишь, будь ты трижды Макаровым. Но тем не менее – если учителя половину класса не могут вытянуть на провинциальный уровень, «в консерватории пора что-то менять». И да, всё будет зависеть от конкретного учителя, а не от всей школы в целом – однако, опять-таки, статистика – вещь упрямая – и шанс нарваться на плохого учителя в плохой школе выше, чем в школе адекватной.

 

И почему меня это волнует с самого начала – когда первые тесты проводят только в третьем классе – то бишь, через четыре года после того, как ребёнок идёт в школу – и не всё ли равно для нетворкинга, с кем он там лепит тортики из глины в песочнице младшей группы детского сада? Может, объём знаний, получаемый в младших классах, и не отличается от школы к школе – или незначительно отличается – я не знаю! И да, из моего ребёнка вряд ли сделают отъявленного хулигана в четыре-пять лет… Но во-первых, лучше перестраховаться, – по крайней мере, в этом вопросе добровольно готова записаться в «хорьки-паникёры», а во-вторых, если в семьях у кого-то считается нормой применять силу, не уважать девочек по причине половой принадлежности или что-то подобное, то я не хочу, чтобы мой ребёнок видел проявления таких вещей в любом несознательном возрасте.

 

Анастасия Успенская