Продолжение. Начало в № 89 от 27 мая 2016г

 

После первого опыта “работы добровольным помощником” в классе моего сына мы договорились с учительницей, что я буду приходить каждый второй вторник. Некоторые (об этом ниже) хотели бы пересмотреть такой график, но, я думаю, двух раз в месяц вполне достаточно в плане расходования моего времени.

 

Во второй раз помощи в качестве классного добровольного помощника мне поручили с детьми отделять буквы от цифр, вырезать их и клеить в соответствующие поля. В общем, ничего особенного; единственное, могу заметить, что девочки справлялись с этим заданием лучше (буквы от цифр отличить могли почти все, и мальчики, и девочки, за редким исключением): ровно аккуратно вырезали по пунктирной линии, слушали мои инструкции – когда я советовала, например, сначала отрезать по длинной линии, а потом уже по коротким: так быстрее, – ровненько в линеечку клеили буквы и цифры в соответствующие поля, одна девочка – при том, что я ей ничего не говорила, только пробормотала про себя, “Бумажки буду складывать сюда в одну кучку, чтобы было потом легче убрать”, – заметив это, стала складывать отрезки бумажек тоже в эту кучку. Мальчики же явно не дружили с ножницами. И клеили как попало: просто они не считали важным сделать ровно (вопрос красоты я не поднимаю: в хаотичности есть своя прелесть). Но и те, и другие задание выполняли очень тщательно, старательно, с явным намерением всегда довести до конца.

 

Вот откуда что берется?! Интересно, будут потом, во взрослой жизни или в старших классах, эти дети халтурить или нет?..

 

Я тогда же предложила учительнице на следующий раз попробовать научить детишек делать бабочку-оригами, как мой сын. Я подумала, если он может, то и они смогут. Правда, он, прежде чем научился делать сам бабочек из бумаги, сделал их несколько десятков… Но попробовать все равно стоит.

 

Учительница восприняла данную идею с большим энтузиазмом – особенно после того, как мой сын показал ей, как он делает бабочку-оригами.

 

Это занятие пользовалось у детей большим спросом и ажиотажем; учительница, по обыкновению, присылала (точнее, они сами приходили) по 2 ученика – по количеству мест за столиком, – но народ все время толпился, одна девочка даже просочилась третьей и как-то умудрилась в не очень комфортных условиях сделать свою бабочку (с моей помощью, конечно, но я всем помогала). В процессе было несколько забавных ситуаций.

 

Очень любопытно, как проявляются характеры в таком раннем возрасте – 4-6 лет! Первой подошла пара – две подружки. Одна кричала, “Ой, хочу! Хочу! Хочу! Можно мне сейчас?” – и все в таком духе. Подружка – тихая и меланхоличная. Стали делать. Первая тут же начала стонать, “Ой, как сложно! Ой, я не могу! Ой, как сложно! Зачем мы без конца складываем?!” Вторая же тихо делала свое дело и, надо сказать, у нее получалось гораздо лучше (за первую почти все пришлось мне делать). Зато потом “девочка-экстраверт” пошла всем хвастаться, какую она сделала бабочку!..

 

Еще, что интересно, мальчики тоже проявляли большой интерес к изготовлению бабочек – даже те, кто были отнюдь не тихонями, – и вот тут проявились интересные гендерные различия.

 

Мальчики не боялись рисковать; пусть даже делая неправильно, но они подходили к вопросу очень конструктивно и пытались, пытались, пытались. Девочки некоторые тоже, но большинство из них впадали в ступор, начинали ныть и причитать: “Ой, я не могу, ой, не получается”. Т.е., столкнувшись с заведомо сложной ситуацией, ничего не предпринимали для ее разрешения. Конечно же, я всем помогала, подсказывала, показывала и они оставались неизменно довольны результатом. Сделанные бабочки были постоянно в центре внимания, и учительнице потом во время занятий в кругу первым делом пришлось сказать тем, у кого были бабочки, положить их перед собой, чтобы не отвлекали.

 

Однако, одна девочка мне запомнилась больше всех. Назовем ее Дженнифер. Ее лицо до сих пор стоит у меня перед глазами. Дело в том, что когда она села ко мне за стол делать свою бабочку, учительница уже велела всем убирать игрушки и готовиться к learning circle (учебные занятия в кругу). Я ей сказала об этом. Дженнифер смотрела на меня не мигая и явно не собиралась вставать из-за стола. Тогда я предложила ей поговорить с учительницей: если та разрешит (в прошлый раз она отправляла ко мне детей во время “обучающего круга” делать задания с буквами и цифрами), – я с удовольствием научу ее делать бабочку. Дженнифер пошла разговаривать с учительницей. Долго с ней беседовала, но уговорить не удалось.

 

После занятий в кругу дети пошли в коридор за своими ланч-боксами. Я уже собиралась уходить, – мое время волонтерства истекло, – как тут меня поймала Дженнифер: “Вы еще побудете?” Серьезное личико, немигающий взгляд и какая-то вселенская тоска в глазах. Я не скоро забуду этот взгляд. “Вообще-то мне уже пора уходить. Ты хочешь, чтобы я научила тебя делать бабочку?” “Да. А когда вы придете?” “Через две недели”. Ответ явно не устроил Дженнифер, судя по тому, как она застыла, и “вселенская тоска” стала еще сильнее. “А на этой неделе вы больше не придете?” – продолжала настаивать она. Я ответила, что нет. “А через неделю вы придете?” Я сказала ей, что мой сын умеет делать бабочек ничуть не хуже меня (что правда) и может завтра-послезавтра показать ей (инструктор из него тот еще, но если уж она не хочет ждать…). “Или сегодня?” – несколько оживилась Дженнифер. “Да, или сегодня. Ты можешь его попросить”, – сказала я.

 

Потом я поговорила со своим мальчиком – он пообещал; поговорила с учительницей – та высказала предположение, что “может быть, Дженнифер забудет после обеда, а если нет – мы проследим, чтобы ваш сын ее научил”. Как бы не так, “забудет”! – подумала я про себя. С таким determination (очень хорошее английское слово, означающее “решимость, упорство”) она не забудет!

 

И, как я потом узнала от своего мальчика, Дженнифер действительно к нему подходила и просила, но он так и не показал ей, как делать бабочек; как мне потом написала учительница, не было времени.

 

На следующий день, как он мне рассказал, он все же показал Дженнифер столь желанное ею искусство изготовления бабочек-оригами, но, поскольку опыта обучения других у него нету, то вряд ли она поняла, так как при следующем моем посещении их класса она была первой, кто подсел ко мне за столик (учительница предложила тем детям, кто не успел в прошлый раз, попробовать делать бабочек в этот раз). Дженнифер очень старалась, и в конце, когда бабочка была готова, и я спросила,”Тебе нравится?” – я впервые увидела на ее личике улыбку. Это дорогого стоит!

 

В заключение хотелось поделиться парой зарисовок из жизни школы, так как они сильно отличается от наших привычных “советских” стереотипов.

 

Как-то раз я пришла в их класс помогать чуть раньше: дети еще не вернулись с прогулки. Класс был пуст, в нем находились лишь два человека. Заместитель директора – мужчина средних лет и весьма суровой внешности (однако, исключительно доброжелательный и заботливый по моему личному опыту общения с ним и опыту других родителей и детей), – и мальчик-забияка класса, назовем его Скотт. Я догадалась, что Скотт опять проштрафился, раз сидит в классе, когда остальные дети играют на детской площадке школы (как потом я узнала от сына, он толкнул одноклассника так, что тот упал и ударился). Замдиректора ласково разговаривал со Скоттом и читал ему книжечку. Вся эта картина как-то не вязалась в моем сознании. У нас, в советские времена, “Пойдешь к директору!!!” звучало грозно и означало пропесочивание директором, завучем, много крика, вызов родителей в школу, и т.д., и т.п. Тут же походы “в офис”, как это называется, означают такую вот идиллию…

 

И еще: однажды во время “обучающего круга” одному мальчику стало плохо. Учительница занялась им, а остальные дети, не менее 20 человек… тихо-мирно сидели в кругу!.. Даже упоминавшийся выше Скотт. Не разбегались, не кричали, даже не болтали!.. Это поразило меня до глубины души.

 

Надежда Гуткина