Несколько недель назад я пошла «снова в школу», только уже волонтером. Какая же поразительная разница с российскими дошкольными учреждениями!.. Хотя, я не знаю; возможно, сейчас что-то и изменилось с тех пор, как я сама ходила в детский сад…

 

Вообще-то в школе своего сына я уже не в первый раз. В прошлый раз – несколько месяцев назад – я приходила просто посмотреть на него в классе. В его школе это разрешается. Мне соседка, мать сыновей-подростков, рассказывала, что в нашей школе бывало по-разному, и многое зависит от директора (неудивительно): с одним директором – когда учился ее старший сын – все было замечательно, она ходила тоже волонитирить в школу, знала, что там происходит; когда же младший пошел в школу, директор сменился, и волонтерство родителей прикрыли!.. Как она справедливо высказалась, скорее всего, не хотели, чтобы родители знали все, что происходит в классе, иначе зачем?.. Но с тех пор, как там учился ее младший, прошло немало времени, и директор, думаю, сменился не один раз. И сейчас родителей снова зовут в школу помогать учителям на добровольных началах.

 

Я бы даже сказала, довольно настойчиво зовут. Наша учительница неоднократно мне намекала; я же не особо горела желанием: во-первых, боюсь детей, во-вторых, это требует некоторого времени и сил. Но понаблюдать сына в классе – всегда хорошо, многое о нем узнаешь, многое из его поведения потом дома становится понятно. Ну, и сам факт волонтерства – во-первых, всегда приветствуется в канадском обществе, во-вторых, получаешь какой-то новый опыт, а также знакомство с местными реалиями.

 

В общем, я записалась волонтирить в классе сына на один из вторников с 10.25 до 11.30. В 10.25 они приходят с прогулки, и в классе у них «свободные игры» и разные занятия в маленьких группках.

 

Я очень волновалась и искренне надеялась, что мне дадут какое-нибудь легенькое задание типа раскладывать деткам книжки по папочкам для домашнего чтения.

 

Но не тут-то было.

 

Меня попросили проводить игру «Бинго!». Выдали пачку листов с хао-тично напечатанными английскими буквами, вверху ребенок должен был подписать свое имя, в мою же задачу входило называть им букву. Они искали ее и отмечали: большим жирным маркером ставили точку. Учительница сына объяснила мне мою задачу очень подробно и сказала, что будет присылать мне детей по одному или по двое.

 

Помимо меня в классе были еще две мамы – видимо, так совпало, что   один день оказалось три волонтера; а учительницы – две: одна, собственно, учительница, а другая – Educational Assistant: помощник учителя.

 

Тут хотелось бы сделать отступление. Что еще меня ОЧЕНЬ поразило в школе, – исключительная доброжелательность и… свобода. Когда я пришла, дети сидели в кругу, только что придя с прогулки и раздевшись. Учительница рассказывала им план на сегодня: вот за этим столом можно поделать то-то, за этим – то-то, а еще мы сегодня будем делать вот это, ой, смотрите, что у меня – похоже на айпад! (и вправду у нее в руках были листики, разрисованные под айпад, с длинными пустыми рядами) – кто хочет, может взять эти айпады и записывать в них слова… какие вам нравятся, или какие найдете в классе, любые… Никому не приказывалось, что делать; учительница – и детям, и нам, волонтерам, – говорила, «не хотите ли поделать то-то… Или поиграть в это…» – все на абсолютно добровольной основе! И дети, что интересно, разбредались по станциям, потом менялись, т.е. каждый ребенок успевал за час между прогулкой и общими занятиями в кругу поделать 2-3 активности, а также просто поиграть самостоятельно.

 

…С первым мальчиком я, конечно, терялась. Но, видя, что он «смотрит мне в рот», я почувствовала себя несколько увереннее. Я же боялась, что меня дети не поймут из-за акцента, что я их не пойму, потому что детей трудно понимать вообще, а уж по-английски – тем более… В общем, после первого мальчика (я с трудом разобрала его имя, но поскольку он его потом записал на своем листке с буквами, то потом стало проще), дело пошло.

 

Дети приходили иногда по одному, иногда по двое; некоторые подходили сами и предлагали поиграть в эту игру, в общем все были настроены очень даже кооперативно. Кому-то проще удавалось найти требуемую букву, кому-то сложнее (наверное, то были ученики JK); один мальчик с огромным трудом искал буквы. Все дети очень старались, потом бережно несли показать свои работы учительнице.

 

Я так увлеклась и погрузилась в это занятие, что на какое-то время даже забыла про собственного ребенка (конечно же, когда я только вошла в комнату, он подбежал ко мне). Его позвали рисовать – это время хоть и называется «свободные игры», на самом деле, проводится довольно продуктивно: за несколькими столами – «станциями» (stations) в группках по 2-4 человека дети занимаются разным: мой сын рисовал и обводил потом нарисованное красками; кто-то раскрашивал картинки; кто-то считал; я вот занималась с детьми буквами; кто-то что-то строил. Дети на «станциях» менялись, переходили от одной к другой, потом просто играли.

 

Подошло время уборки. Точнее, сначала учительница заранее предупредила, чтобы дети заканчивали свои занятия, т.к. через пять минут надо будет все убирать. Дети должны были положить руки за голову и смотреть на учительницу, давая таким образом понять, что они слышали ее. Через пять минут учительница опять обратилась к детям, они положили руки за голову и смотрели на нее – так она видела, кто ее услышал, а кто нет. Учителя активно поощряли детей помогать друг другу в уборке.

 

Наступило время занятий в кругу (learning circle). Перед началом учительница убедилась, что все сидят равномерно – т.е. не скученно и не толкаются. – и провела успокаивающую дыхательную гимнастику. Последнее – очень здорово и правильно, т.к. настраивало детей на спокойный лад (моему сынишке, например, очень полезно, т.к. в процессе уборки он то подпрыгнет, то побежит и т.п.). Затем они прорабатывали произношение и написание слова LOOK (тут я успокоилась, что даже если дети подхватят ненароком акцент от волонтеров вроде меня, им все равно подправят и поставят произношение). После этого была – игра? или как это назвать? – Special Me («особенный я»): сначала всем классом дети дружно хором читали («Давайте покажем мамам, как вы хорошо читаете!») написанные на большом листе «загадки» про одну из учениц и отгадывали, соответственно, кто же это может быть; «загаданная» ученица вышла перед всем классом и зачитывала по бумажке подсказки того, что спрятано у нее в коробочке. Дети, соответственно, должны были отгадывать. Потом, отгадав, они должны были задавать ей вопросы об этом предмете: учительница поощряла их (никак не могу подобрать русский аналог хорошего английского слова «encourage») задавать вопросы, начинающиеся с «Почему», «Зачем», «Что» и т.п.

 

Затем наступило время завтрака. Часть детей выстроилась в очередь мыть ручки, другая – кому сказала учительница – в коридор за своими ланч-боксами. Тот мальчик, у которого были трудности с поиском букв, обратился ко мне с просьбой помочь ему достать ранец. Я достала, он извлек из него ланч-бокс и тут же утек в класс, оставив меня вспоминать и решать, на каком же крючке висел ранец. Надеюсь, повесила на место. Там у каждого должны быть таблички, но половина из них поотлетала.

 

Я посмотрела, что дети рассаживались все за те же столы, за которыми занимались (помощник учителя и волонтеры их к этому моменту уже отмыли). Рассаживались произвольно, кто с кем хотел, маленькими группками. Мне было очень интересно, как это мой сын в школе ест мясо вилкой, а не руками, как он говорит, – оказалось, очень просто: загребает вилкой из контейнера, что туда попадет, то отправляется в рот! Вообще в последнее время он очень хорошо ест в школе, домой приносит пустые контейнеры. И я стала стараться давать ему с собой еды побольше.

 

Мое время волонтерства подошло к концу; мне сказали, что я могу уходить (хотя, другие мамы остались – но это было их желание). Учителя ходят обедать по очереди: помощница учителя во время занятий в кругу ходила обедать, потом на время обеда детей пришла сменить учительницу, которая в свою очередь уходила.

 

Вот так я сходила поволонтирить в классе у моего мальчика, а заодно ознакомилась с системой дошкольного образования. Все оказалось не страшно – да и была-то я всего час, – и я записалась волонтирить раз в две недели. Моему мальчику тоже, как выяснилось, приятно видеть меня в школе, и он будет более охотно со мной всем делиться, если будет знать, что я тоже в какой-то степени являюсь частью его школьной жизни.

 

В следующем номере я расскажу, как учила детей делать бабочек- оригами.

 

Надежда Гуткина