Говорят, человеку столько лет, на сколько он выглядит. Или как он ощущает себя в этом мире. Собираясь на встречу с Фаиной Фаерман, я подготовила вопросы, но несколько сомневалась, сможет ли на них исчерпывающе ответить 90-летняя женщина. И зря я сомневалась.

 

Наша соотечественница, Фаина Иосифовна, которая проживает в Китчинере, в марте разменяла свой десятый десяток. Нужно уточнить, что она не «проживает», а уже давно живет в Канаде, и теперь ощущает себя полноценной канадской пенсионеркой.

 

Меня встретила не седая трясущаяся старушка со сгорбленной спиной, а красивая ухоженная женщина. Немолодая уже, но чтобы 90! Никакого намека на старость! Ухоженная прическа, яркие глаза и необыкновенное радушие.

 

Наша встреча произошла накануне Дня Победы, поэтому очень хотелось услышать рассказ именно о том времени – времени войны, которое с каждым годом отодвигается в прошлое.

 

– Фаина, сколько Вам было лет, когда началась война?

 

– Семнадцать. Представьте, вы только окончили школу, аттестат получили, чтобы жить дальше. Война перечеркнула всё – мечты, планы, саму жизнь. В небольшом украинском городке Ярмолинцы на Хмельниччине, где я родилась и выросла, располагалась войсковая часть, где работал мой отец. Когда началась война, часть эвакуировали, всю нашу семью тоже эвакуировали в Казахстан. Наверное, поэтому мы остались живы.

 

– Трудно было приживаться на новом месте?

 

– Мы тогда не думали, трудно или легко. Всем было трудно, война была одна на всех. Нас подселили в дом казахов в селе Вознесеновка, и мы там работали в колхозе. Работали все, потому что это нужно было для фронта и для собственного пропитания. Нам «платили» продуктами за трудодни. Я работала в избе-читальне. Сейчас это звучит архаично, но я свою трудовую деятельность начинали именно там. Младшая сестра, которой было 15 лет, тоже работала в колхозе – она стригла овец.

 

Кто-то из Вашей семьи ушел на фронт?

 

– Отец. Через год работы в колхозе он пошел в военкомат и попросил отправить его на фронт. Тогда как раз формировался эшелон для отправки на Ленинградский фронт. Но он туда так и не доехал: эшелон в пути разбомбили. Его не обнаружили среди немногих оставшихся в живых. Нам сообщили, что он пропал без вести.

 

Как проходила Ваша тыловая жизнь?

 

– Жизнь была в тылу, глубоком. Но война доставала людей везде. Нас не бомбили, среди нас не рвались снаряды, но были похоронки, был тяжелый ненормированный труд, были беспризорные потерявшиеся дети. Меня по комсомольской путевке отправили работать в Чимкент в детскую комнату милиции. Я ходила по подвалам, по подъездам, по пустырям и собирала детей. Кто-то остался без родителей, кто-то потерялся во время эвакуации, были дети, которые уцелели при бомбежках. Но все они требовали заботы. Их нужно было накормить, одеть и приласкать добрым словом. Их, конечно, направляли в детские дома. Тех, кто постарше, устраивали на швейную фабрику. Были и такие, кто под видом ребенка укрывался от воинской обязанности. Но мы сразу начинали поисковую работу: искали их родителей или хоть каких-то родственников. И не было большей радости, чем найти для ребенка его близкого. Для меня война – это беспризорные дети.

 

– Вы до конца войны были в эвакуации?

 

Когда освободили мой родной городок Ярмолинцы, я засобиралась домой. И уже в 1944 я вернулась. Городок был практически весь разрушен и сожжен. Уцелели лишь немногие дома. Наш, к счастью, был цел. Очень многие жители маленького городка так и не узнали о Победе. Потому что и наш городок не миновала страшная участь Холокоста.

 

Оставшиеся в живых горожане никогда не забудут шевелящейся земли, пропитанной кровью. Я тоже была в том месте. И мне было очень страшно. Звери не убивают себе подобных, а люди,… если их можно назвать людьми, – могут.

 

– Фаина, Вам есть чем гордиться?

 

Я горда своими детьми. У меня сын и дочь. Своими внуками – их у меня трое. Своими правнучками, их тоже три. Вот они все передо мной каждый день (Фаина показывает на портреты на столе). Это и есть моя гордость.

 

Вы о чём-то сожалеете?

 

– Жалею, что муж ушел рано. Я уже 35 лет без него. Он был для меня и мужем, и другом, и опорой, и отцом детям, и светом в окошке. Он был кадровым военным, прошел всю войну, с первого до последнего дня. Был в плену, бежал. Мы познакомились с ним еще во время войны, в 1944, когда я вернулась домой и работала в милиции. Он приехал на свадьбу к своему другу, а невеста была моей подружкой. Как увидели друг друга, так и влюбились. А через восемь дней уже поженились. И никогда, ни одной минуты за всю свою жизнь я не жалела, что так скоропалительно вышла замуж. Если бы у меня спросили, хотела бы я что-то изменить в своей жизни, то я бы ответила: пусть бы жил мой муж.

 

Чего бы Вы хотели для себя?

 

– У меня есть всё, что нормальный человек хотел бы для хорошей жизни. Я каждый день благодарю Канаду за такую свою жизнь: пенсия, достойное жилье, удобства и обслуживание. Меня, конечно, опекают и дети, и внуки. Но государство очень заботиться. Как родные. Поэтому хотела бы не для себя, а для всех – мира. Мира на земле, чтобы люди не знали войн и бед. И дети чтобы никогда не оставались никому не нужными.

 

Вы удивляетесь чему-либо?

 

– Меня удивляют люди, которые причиняют другим зло. Меня удивляет зависть и желание навредить друг другу. Я оптимистка. Радуюсь, что могу сама всё сделать для себя: приготовить еду, убрать, искупаться. Да, в моем возрасте это радость – самой искупаться. Люблю общаться, петь и танцевать, хотя последнее уже мне недоступно. У меня есть друзья. И каждый день я после завтрака одеваюсь, накрашу губки – и иду к людям.

 

Вы интересуетесь политикой?

 

– А как же! Я знаю, что происходит в мире, что сейчас творится в Украине. Каждый день – новости. Вы ведь видели, какое в Румынии наводнение?

 

Вот так я узнала, что в Румынии было наводнение!

 

 

Беседу вела Ольга Костина