Здание, в котором в настоящее время в городке Фергус располагаются музей и архивы округа Веллингтон, когда-то называлось «Домом для бедных», а по-простому – богадельней. Кстати, никак не могла подобрать подходящее русское слово для Wellington County House of Industry and Refuge. Сначала (пока не вошли внутрь) подумала, что, быть может, предоставляли убежище каким-нибудь политическим или религиозным беженцам. Потом, узнав из экспозиций, что речь не про беженцев, а про немощных и больных, поняла, что убежище – это не то слово, но нужное слово, переводя тексты для мам (своей и подруги), так и не смогла подобрать. Когда рассказывала подруге, о чём музей, она спросила: «Богадельня, что ли?» «О, вот оно, то слово!». Да, некоторые русские слова запылились на полках подсознания, не сразу приходят на ум.

 

Экспозиции музея дают возможность взглянуть одним глазком на жизнь и быт людей, которые рождались, жили, работали и (часто) умирали в стенах богадельни. В основном информацию об этом можно почерпнуть из фотографий с совпровождающим текстом, висящих на стенах, но также есть и интересные экспонаты той эпохи.

 

Изначально такие заведения, как House of Industry, были предназначены для того, чтобы в них принудительно помещать бедных и заставлять их работать (этакий трудовой дом-коммуна). Позднее к ним добавилось слово Refuge, когда они стали предлагать как временный ночлег, так и постоянную крышу над головой нуждающимся, а также еду и другую помощь тем, кто к ним обращался.

 

Как правило, нельзя было просто постучаться в двери «Дома для бедных», сказать, что ты бедный и получить все блага. В большинстве случаев местные советы решали, имеет ли право тот или другой человек получить приют. В обмен на свой труд спартанские условия, одежда и базовое пропитание предоставлялось «одобренным» бедным, старым и «не в своём уме». Одной из наиболее распространённых категорий женщин, обитавших в этой богадельне, были служанки: как правило, у них не было ни своего жилья, ни своей семьи, к пенсии у многих из них был артрит и единственным местом, в котором можно было продолжить относительно нормальное существование, для них был «дом для бедных». Как правило, всю еду обитатели богадельни выращивали себе сами.

 

Богадельня округа Веллингтон – самая старая из сохранившихся в Канаде. Она открыла свои двери в 1877 году, во времена, когда нищенство воспринималось, как моральное грехопадение, которое можно было искупить через порядок и тяжёлый труд.

 

Запирание людей в «Дома для бедных» было широко применявшейся законодательной инициативой викторианской Англии, хорошо описанной в романах Чарльза Диккенса. Подобной реакции на нищенство очень хотел избежать Лейтенант-Губернатор Верхней Канады Джон Симко. В его родной Англии более 100 тысяч человек влачили жалкое существование в трудовых коммунах, содержавшихся на доходы от «налога на бедность», которым облагались землевладельцы. В адрес богаделен высказывалось много критики, они считались очень дорогостоящими в содержании и неэффективными в борьбе с бедностью.

 

Симко был в полной уверенности, что ему удастся избежать создания подобных общественных институтов в Канаде. Но от нищеты было не убежать. Неурожай приводил к голоду, индустриализация оставляла многих людей без работы, они болели, страдали от увечий и голода, или просто были слишком стары и немощны, чтобы работать.

 

Единственным вариантом для них было найти убежище на день или два в местной тюрьме. Описывается случай, как в начале 1870-х годов один старик жил в бревне на фермерском поле. Он был частично парализован и мог запросто умереть от переохлаждения. Местные органы власти никак не могли определиться, как с ним поступить. Подобные ситуации были известны по всей Канаде. Одежда и еда порой просто раздавались на улицах, а в Нью-Брансуике даже ввели аукцион, на котором нищие отдавались на содержание в обмен на труд предложившему самую низкую ставку – чем не работорговля?

 

Только в 1890 году правительство Онтарио приняло соответствующее законодательство, по которому местным органам власти предоставляли финансирование на приобретение земельных участков под строительство помещений для бедных. К 1903 году поправками к законодательству каждый округ обязан был открыть и содержать «дом для бедных».

 

Но ещё до ввода первой законодательной инициативы власти округа Веллингтон решили самостоятельно бороться с наплывом нуждающихся: они приобрели участок земли между Фергусом и Элорой, задумав построить трудовой лагерь на самообеспечении. Его обитатели выращивали скот и занимались сельским хозяйством. Изначально число жителей доходило до 70 человек (включая наёмный персонал).

 

Историки и архивариусы рассказывают, что изучение архивов богадельни, а также газет того времени, открывает порой очень трагичные истории обитателей. К примеру, однажды на пороге этого дома оказалась Мэри Джейн Эверсон на восьмом месяце беременности с тремя детьми 7, 5 и трёх лет. Её муж, Альфред, серьёзно заболел, не смог больше работать и провёл год в госпитале Гуэльфа. У семьи не было никакого источника дохода. В богадельне Мэри Джейн родила трёх детей, семья позднее уехала в Харристон (возможно, когда муж Мэри Джейн всё-таки выздоровел), но Мэри Джейн и её старшие дети потом вернулись обратно в богадельню. И таких историй – сот-ни. Многие попадали туда в достаточно преклонном возрасте, будучи «старыми и немощными», некоторые – младенцами, если у них были выявлены умственные или физические отклонения.

 

Женщины и мужчины (даже в семейных парах) жили в разных частях здания. Униформу (да, жильцы ходили в униформе) обитатели шили себе сами. Для временного заключения людей, которым в настоящее время был бы поставлен диагноз деменция, существовало три специальных камеры – в те времена подобные люди считались просто умалишёнными. Стоит ли упоминать, что с умалишёнными не церемонились.

 

В 1892 году богадельню дополнила госпитальная пристройка. Число обитателей увеличивалось (порой людям приходилось спать на полу в «помывочных»), возрастной разброс и физическое состояние были очень разными, так что необходимость в госпитале была осознана местным правительством, равно как и необходимость открывать другие социальные программы, направленные на улучшение положения бедных. К 1947 году контингент богадельни был представлен в основном пожилыми людьми, грубо говоря, из богадельни он превратился по большей части в дом престарелых. Это привело к официальному переименованию заведения в «Дом престарелых», каковым оно и оставалось вплоть до 1972 года. Спустя ещё три года здание открыло свои двери как музей.

 

Приятная или нет, но это тоже страница истории этой страны. Во всяком случае, для меня это была очень познавательная поездка, т.к. романы Чарльза Диккенса у меня давно уже вылетели из головы.

 

Статья написана с использованием материалов

The Star «When ‘poorhouse’ wasn’t only an expression».

Инна Пугачева